Либертарианство как свобода

Что бы либертарианцы не имели в виду, говоря, что их теория основана на свободе, но только не это. Тем не менее это естественная интерпретация утверждения о том, что свобода — это фундаментальная ценность, и она поддерживается риторическим отказом либертарианцев от равенства. Либертарианцы верят в равные права собственности на себя, но многие из них не желают это обосновывать с помощью какого-либо принципа равенства. Они пытаются найти основанную на свободе причину для равного распределения свобод. Поэтому некоторые либертарианцы утверждают, что они одобряют равные свободы, потому что верят в свободу, и поскольку каждый человек может быть свободен, каждый человек должен быть свободен". Но если бы это было действительным объяснением либертарной приверженности равной свободе, то им следовало бы увеличить население, потому что будущие люди тоже могут быть свободны. Либертарианцы отвергают увеличение общего количества свободы через увеличение населения, и они отвергают это по той же причине, по какой отказываются от увеличения общего количества свободы через неравномерное распределение свобод, т.е. их теория основывается на равенстве. Как пишет об этом Питер Джонс, «предпочитать равную свободу неравной свободе означает предпочитать равенство неравенству, а не свободу несвободе. Поскольку либертарианцы привержены равной свободе для каждого индивида,они принимают теорию, основанную на равенстве.

3) Нейтральная свобода

Второй, и более многообещающий, кандидат на фундаментальный принцип свободы утверждает, что каждый человек имеет право на самую широкую свободу, совместимую с аналогичной свободой для всех. Я буду назвать это принципом «наибольшей равной свободы». Этот принцип работает в общих рамках какой-либо эгалитаристской теории, поскольку теперь равной свободой нельзя пожертвовать во имя большей свободы в целом, но он в важных отношениях отличается от ролзовского подхода. Ролз оценивает конкретные свободы, спрашивая, как они способствуют нашим интересам. С точки зрения наибольшей равной свободы оцениваются конкретные свободы, спрашивая, как много свободы они дают нам. поскольку в этом случае мы заинтересованы в свободе вообще, в максимизации нашей свободы в целом. Оба подхода увязывают ценность конкретных свобод с определённым пониманием наших интересов. Но в рамках подхода Ролза не утверждается, что мы заинтересованы в свободе как таковой, или что наша заинтересованность в любой частной свободе соответствует тому, сколько свободы она даёт, или даже что имеет смысл сравнивать количество свободы, содержащееся в различных свободах. Различные свободы способствуют реализации различных интересов в силу разных причин, и нет оснований исходить из того, что наиболее ценны для нас те свободы, где свободы больше всего. В рамках подхода наибольшей равной свободы, однако, утверждается, что ценность любой частной свободы как раз в том, сколько свободы она содержит, ибо наша заинтересованность в конкретных свободах происходит от нашей заинтересованности в свободе как таковой. В отличие от ролзовского подхода суждения о ценности различных свобод требуют (и выводятся из) суждений о большей или меньшей свободе.